Я знаю не понаслышке, что тюремное служение – это одно из самых трудных дел милосердия, которое осуществляется в рамках церковно-общественной социальной деятельности. Искренне могу засвидетельствовать, что труд священника в следственном изоляторе, в колонии, а тем более в больнице для заключенных, является крайне изнурительным. Даже в случае, если тюремному священнику посещение места лишения свободы просто засчитывают, как рабочий день на приходе, и то - есть несправедливость, так как это далеко неравнозначно. Кто не согласен, пусть сам попробует... 

В праздничный день Рождества Христова женская колония встретила нас действительно по каторжному. Как в некоторых произведениях тюремного фольклора: колючая проволока, собаки, охрана на вышках, порывистый холодный ветер и колючий снег в лицо. КПП стал похож на неприступную крепость: внешний засов на воротах, наглухо запертая дверь штаба; зловещий волкодав, столь огромный, что мог бы удивить любую выставку, привязанный на тяжёлой цепи, грыз сырую кость возле будки, время от времени грозно останавливая взгляд на редких посетителях и прохожих...

К Александру сначала не пускали, предупредили - буйный. Он и был таким. Призвали в армию, только начал служить, не выдержал “дедовщины”, сдали нервы: расстрелял в упор караульного офицера и солдата. С тех пор все не мог успокоиться...

Господь всюду. Где бы мы ни были, куда бы нас ни бросала жизнь, Он всегда с нами. И на свободе, и в изоляции.
Человеку неверующему оказаться в изоляции страшно - он многого лишается. Верующий в Бога ничего не теряет. Он знает: если его незаконно осудили, и он без ропота несет наказание - получит от Господа награду; если виноват - Господь за терпение простит грехи...